— Мама! – елозивший поползень удивленно оглянулся. — Мама! — Мам.. – сдавленный хрип заглушался звонким журчанием родника

877

— Мама! Мама! — Хныкающий малыш лет двух сжался у калитки.

— Ну что ты, мой хороший, ударился, очень больно? – молодая женщина выбежала из дома и ласково обняла ребёнка.

— Ань.

— Нет? Красота ты моя ненаглядная, аккуратнее надо быть, хорошо, сыночек? – она погладила торчащие кучеряшки, — обещаешь?

— Дя, — малыш крепко прижался.

Три года спустя.

— Мама!

— Ах ты, мой непоседа, — женщина выбежала из дома и обняла сына, — что ж ты так неосторожно, сейчас мама тебя вылечит. Промыв ссадину на колене водой она приложила лист подорожника к ранке и замотала тряпицей.

— Не больно, мой хороший?

— Нет, — малыш улыбнулся, — мама, ты у меня самая лучшая.

— А ты у меня — единственная радость в этой жизни, — улыбнулась женщина, — ты моя гордость.

Тринадцать лет спустя.

— Мама!

Молодой подтянутый красноармеец распахнул калитку.

— Господи, кровинушка моя ненаглядная, — женщина выбежала из дому и крепко обняла сына.

— Не плачь, не надо, я вернусь, обещаю, я вернусь, — он поцеловал седеющие волосы и, поправив винтовку, выбежал на улицу. Оглянувшись, он увидел как мать дрожащей рукой крестит…

— Мама, ты у меня самая лучшая, я вернусь!

Три месяца спустя.

— Мама! – елозивший поползень удивленно оглянулся.

— Мама!

— Мам.. – сдавленный хрип заглушался звонким журчанием родника.

Молодой красноармеец с трудом выдохнул. Он остался один, в лесу. Остальные где-то там, в полях, в редких пролесках, среди камней и болот, в лесах и безымянных речушках. Он последний из роты, израненный, окровавленный, без сил. Здесь, в сосновом бору. Среди тишины, которую нарушает звонкое журчание родника.

Где-то внутри горят огнём пули – не уберегся, зацепило очередью. Если бы только кто-то знал, как это больно.

— Мама…

— Что, мой хороший?

Он вздрогнул и открыл глаза. Над ним склонилась…

— Мама?

— Мой ты непоседа, опять? – она ласково улыбнулась.

— Мама, ты здесь, как, я же…

— Я знала, сынок, что нужна тебе, вот и пришла. Потерпи. Сейчас станет легче.

Она смочила в роднике тряпицу и осторожно вытерла кровь с лица сына.

— Не больно?

— Нет, мама, ты у меня самая лучшая.

— Поспи, красота ты моя ненаглядная, — она нежно погладила волосы, — поспи, тебе нужно.

Он улыбнулся и, вздохнув, закрыл глаза.

***

В сосновом бору звонко журчал родник, щедро осыпающий сияющими каплями лицо молодого красноармейца, крепко сжимавшего побелевшими пальцами винтовку.

***

А где-то далеко, в маленькой деревушке, у дома сидела пожилая женщина. Невидящие глаза смотрели на яркое летнее небо, а на лице застыла улыбка. Она ушла вместе с сыном.

Мама, ты у меня самая лучшая.
Светлой памяти Гавдей (Авдей) Анны Авдеевны, отдавшей фронту двух сыновей, и всем матерям, не дождавшимся своих детей, посвящается.

Источник